Под этим названием собраны забавные бывальщины «с бору по сосенке»: здесь и хатушенские, и копкульские, павлодраские и купиские истории. Русский человек везде одинаков: бывает смешным сам, умеет видеть смешное, умеет и посмеяться от души — беззлобно и весело. На том и стоим.
Было это в годах шестидесятых. Вступали в Петровском на таборе, как сейчас говорят — на полевом стане в компартию механизаторы. Выездное бюро расселось в Красном уголке. Тор — жественность момента испакостил Петяка Баулин. На дежурный вопрос — для чего он вступает в партию, он неожиданно для всех доверительно отвечает:
- Да грыжа у меня. Думаю, дай вступлю в партию, может работу полегче дадут.
На этом же бюро, богатом казусами, у такого же работяги, сутками пропадающего на полем стане, спросили, занимается ли он самообразованием, читает ли книги.
- Да читаю, — как-то неуверенно промямлил кандидат.
- А что вы прочли, например, в последнее время? — дотошно интересуется член бюро. А зря поинтересовался.
- «Конька-Горбунка»,- помявшись, выдавил из себя кандидат.
Бюро, как по команде, заухмылялось и опустило рожи в
бумаги. Когда прием закончился, а гости уехали, механик начал песочить любителя сказок:
- Ты что, совсем сдурел, чего мелешь, чего позоришься!
- Да, правда это! Сынишка себе принес, а мне книжонка подвернулась, картинки там красивые, я и почитал, — оправдывается механизатор.
- Ну, сказал бы посолиднее, мол, Пушкина читал, зачем название сказки говорить! «Воспитателю» и самому было невдомек, что «Конька-Горбунка» написал-то не Пушкин.
Коллектив Копкульского колхоза еще в приснопамятные советские времена приехал на областную спартакиаду. Наша спортсменка — никому не известная работница медпункта — выходит на старт — метать молот. После ее мощного броска, пораженные судьи замерли на минуту, затем кинулись мерить расстояние, но агроном — деревенский тренер по совместительству, не без гордости заметил:
- Что вы тут мерить собрались? Куда мерить? Идти искать
Заболела бабка Евдокия Ерохина. В больнице признали камни в печени, что ли. Хирург, полагая, что бабка глуховата, тихонько объясняет ее пожилому сыну, что операцию делать опасно, стара бабушка, сердце может не выдержать.
- Каво, стара-то каво! — заголосила Евдокия, — мне всего только 76 годов!
Так хирурга и уговорила. Операция прошла нормально, и, на удивление докторам, бабушка быстро встала на ноги.
Выписываясь из больницы, Евдокия, как человек верующий, пошла к хирургу «сымать грех с души»:
- Ты, прости меня старую, сынок, — с раскаянием говорит она врачу, — сбрехала я тебе маленько. Так шибко охота еще пожить! Ведь мне не 76 годов, — подмолодилась я трошечку, а мне уж 86 — будь они неладны!
Из Купино в Копккуль скорым шагом по обочине раскисшей грунтовки спешит тетка Настя. Пробегает мимо засевшего в колее грузовика, груженого углем. Через некоторое время грузовик выбирается, надсадно рыча и переваливаясь на ухабах, догоняет тетку Настю.
- Теть Насть! Садись! — кричит шофер, — подвезу!
- Не-а, Володь! Езжай с Богом! Мне скорее надо!
Поссорились соседки. Одна перестала разговаривать с «вра- гиней», а другая придумала «страшную» месть — телочку назвала именем соседки.
И вот всякое утро звонко несется из-за «вражеского» забора:
- Галка, стерва! Пошла отсюда! Галка, сволочь такая! Куда полезла!
И это самое мягкое, из того, что неслось.
Вендетта продолжалась два года. Первой не выдержала Галка. Пришла мириться. А телку хозяйка от широты души продала в другую деревню.