Жили мы одно время в Чалдайском бору, в маленьком поселке с загадочным названием Утиль-Цех, где я собственно и родилась. Дворов 30, не больше. В основном казахи, но было и несколько семей русских. Глушь, оторванность от мира, начало пятидесятых…
Сейчас даже следов не видно, где жили люди. Нет поселка и на карте Павлодарской области. И лишь запись места рождения в моем паспорте вызывает улыбку и вопросы.
Но в пятидесятые годы поселок жил, работала плотницкая бригада, магазин.
Из Курской области, переехали к нам материны родители. И деду — старому пчеловоду, захотелось завести пчел. Но оказалось, что раздобыть их негде, и он поехал опять же в Курск, чтобы разжиться пчелопакетами у сына.
Рабочие, узнав о цели поездки деда, стали расспрашивать отца, как пчелы выглядят. Оказалось, никто из них никогда пчел не видел. Отец взял дощечку, кусок угля и с серьезным лицом нарисовал им пчелу в «натуральную величину». Изображение повергло мужиков в шок. Придя с работы с этой дощечкой, отец показал ее матери, и, смеясь, стал рассказывать, как он озадачил рабочих.
На доске красовалось неизвестное животное величиной в ладонь. Брюшко с карманом, как пояснил отец, для меда, мощная нижняя челюсть украшена рядом ножовочных зубов, верхняя — клыками в полпальца величиной.
Он, однако, «успокоил» мужиков, дескать, насмерть пчела не кусает, только после укуса открывается рвота и понос. А вот если договорятся и одновременно штук пять нападут, тогда да, опасно. Посоветовал к нашему дому теперь не подходить, а собаку нашу кому надо — забирайте, мол, пчелы будут охранять лучше собаки.
И вот пришла к нам «делегация» — несколько соседок. Они попросили мать, чтобы дедушка пчел не привозил, сильно мужики волнуются, скотинка такая страшная! Что ж будет с женщинами и детьми? Мама как могла, успокоила женщин, объяснила им, что отец пошутил. Они не поверили. Тогда мама отправила их к школьному учителю, который работал в Чалдайской школе, а здесь гостил у родителей. Тот подтвердил, что пчела — это насекомое как «бзык» (овод) или оса.