Предновогодняя торговля елками в Купино была в том году какой-то неубедительной: то ли завезли мало, то ли расхватали быстро. Но в итоге трое друзей-соседей остались без елок, отчего дома из-за этого образовалась не совсем дружеская атмосфера.
Скрывались от гнева супруг в гараже, коротали время за бутылкой пива. Василий, хозяин приюта «пострадавших», завел разговор о том, что надо бы поправить положение, пусть и с риском для семейного бюджета.
- Что значит с риском для бюджета? — насторожился Олег.
- Да есть и у нас елки, самые настоящие! И недалеко отсюда — под Копкулем. И густота непролазная! Там хоть сто штук сруби — никто не заметит. Но если поймают, по пятьсот рублей штрафу выложим. Поэтому решайте сами: едем — не едем?
- Что-то я никогда не слышал, чтобы из Копкуля елки возили. Это ж халявный заработок, — осторожно усомнился собеседник.
- Да что они в бизнесе понимают! По золоту будут ходить, не увидят — деревня!
Возникла пауза. Если бы к этому времени было выпито меньше, может, паузой все и закончилось бы. Но тут, самый отчаянный из друзей Иван, вскинулся:
- А что? Сейчас восемь вечера, а темно, как у негра в чулане. Кто нас увидит?
- Конечно! Пока доедем — девять, — воодушевился поддержкой Василий, — и на трассе будет пусто. — От трассы там топать и топать, — пытаясь задушить идею в зародыше, предостерегает осторожный Олег, — потому как я, сколько ни ездил, никакого ельника с самой трассы не видел.
Но пиво уже было сильней здравого смысла. Скоренько отыскав топорик, уселись в «Жигули» и, не предупредив домашних, отбыли за добычей.
По трассе до предполагаемой развилки дорог доехали быстро. Оставили машину на обочине и, ступая след в след, пошли по снежной целине, проваливаясь по общепоминаемые в таких случаях места, попадая то на твердину невидимой дороги, то мимо нее. Пройдя метров сто, Василий осветил фонариком перспективу. Елок нигде не увидели.
Выхватываемые лучом света голые заросли осин и берез, стоявшие сплошной стеной и лишь кое-где оживляемые темными пятнами одиноких сосен, навевали уныние, но, бодрясь, двинулись вдоль рощи. Пыхтя и чертыхаясь, шли еще минут 10.
- Ну, где твои елки? — не выдержал первым Олег.
- Да вроде уже и быть должны. Что-то сам не пойму. Тут и заблудиться-то негде, — растерянно закрутил головой Василий, пытаясь что-то рассмотреть в темени. Лучик света беспомощно запрыгал по мраку. — Да, летом все ближе кажется! Давайте пройдем еще метров двести, раз уже приехали, что ж порожняком возвращаться!
В полном молчании запахали снег дальше, все чаще спотыкаясь и падая на четыре конечности в сугробы.
- Все! Я дальше не пойду! Завтра куплю искусственную и хватит с них! — выдохнул, отдуваясь, Иван. Ему было хуже всех, масса впечатляющая. Даже в тусклом свете фонарика было видно, что пот катит по его круглому лицу градом — пиво выходит.
Все остановились, стали спорить: идти ли дальше, вспоминая, кто первым сказал «ну, что.». Пока Иван с Василием спорили,
Олег, шарил слабеющим лучиком по темноте. Замер на минуту, шагнул в сторону голой рощи, оставив товарищей в полном мраке.
- Все! Понял! Сюда идите! — донеслось из темноты.
В трех шагах от пропаханной ими снежной колеи, Олег стоял у стены деревьев, и, вплотную приставив слабеющий источник света к веткам, что-то рассматривал.
- Вот смотри, Вась, знаешь, что это? — тяжело дыша, выговорил он. На голых узловатых веточках прилепились мелкие, коричневые, невзрачные шишечки.
- Да хрен его знает. Фигня какая-то. А оно тебе надо! — в сердцах бросил тот.
- Оно мне — надо, — накаляясь и повышая тон, загрохотал Олег, — потому что эта фигня, как ты говоришь, и есть твои «шикарные елки»!
Немая сцена прервалась вскриком Ивана:
- Е-е-е-мое! Так это же лиственница! Она, точно, летом на елку похожа! Только ты, Вась, что в школе делал? Ее любой ребенок от елки отличить может! Наступила тишина, в которой медленно, как софит в зрительном зале, угас лучик фонарика — села батарейка…
Отплевываясь и матерясь в немой мрак зимней ночи, компания двинулась к трассе, до которой теперь уже было вовсе не двести метров.