Татьяна Бернякович «Родина моей души»

Рыбацкие истории — вне географии. Часть из них произошла на Иртыше, а часть — на Чанах. Рассказчики божатся, что все — правда. А я — за что купила…

«Воскресение»

Дружная компания за ужином у костра. — За удачу! По сто, уха, по сто, чай.

Ночью замучила жажда, а котелок с холодным чаем оказался буквально набит комарами-«комиказде». Пришлось идти к реке. Посветил фонариком вправо — сидит на песке заяц. Машинально свечу влево — точно такой же сидит, еще вправо — сидит, быстро влево — сидит! Ни фига себе, думаю, «дозрел», крыша поехала. А ведь и пью не часто. Вот, кошмар! Надо бросать, с этими тоскли­выми мыслями вернулся в палатку.

Утро. Рыбаки поправляются, торопят к столу. Нет, говорю, все, ребята, я завязал. И рассказал им ночной кошмар. Посыпались соболезнования:

• Пропащая твоя душа!
• Какой же ты теперь рыбак!
• Все! Погиб мужик!

Под эти «поминальные» восклицания пошел за дровами для костра. Стал валить сушину на обрывчике, а из-под комля — зайцы! Ну, прямо посыпались, — и в разные стороны, штук семь! Оказа­лось, зайчиха с подросшим выводком обосновалась, а людей еще не видели, вот и не испугались меня ночью. Аж на душе полегчало. Ну, слава Богу! — думаю, хоть рыбачить-то можно по-старому.

Чужак

Напросился с нами на рыбалку новый сотрудник. Снастей сроду не видел, да судя по образу мыслей, много чего не видел.

Расположились. Втихаря от него намазались мазью от кома­ров — они в пойме лютые! Садимся ужинать, уговариваем нового товарища есть перед началом клева поплотнее. Потом, дескать, некогда будет. А ему уже сейчас некогда. Он не успевает до еды дотянуться, только хлещет себя почем зря, спрашивает:

• Мужики, не пойму, а че вас комары не кусают?
• Вась, — задушевно заводит приятель, — ты какой раз на рыбалке?
• Первый.
• А мы, Вась, каждый выходной уже десятое лето! Нас здесь каждый комар уже в лицо знает. Они ж, комары, как собаки: при­выкнут, потом не кусают.

Вася озадаченно уставился на наши непроницаемые лица. Пауза длилась долго. Наконец его осенило:

• Да врете вы, болтуны! От них же мазь сейчас есть!

Героями не рождаются…

Холодный тихий вечер. Насторожили снасти, плотно поу­жинали, согрелись изнутри и, в ожидании звонков (рыбачили на донки) ведем неспешную беседу. Сижу на бревнышке, приятель пристроился у костра, спину греет, бывальщины рассказывает.

Слушаю его и про себя думаю: выпил лишку — костер дво­ится. Вдруг второй костер вскочил и, матерясь голосом приятеля, побежал. Я за ним. Соображаю: двоиться может, но бегать — нет! Догнал и столкнул орущего приятеля в реку. Спас. Тут же спас и еще раз — он тонуть с перепугу стал. Вмиг протрезвели от переживаний и ледяной воды. Пришлось заняться сушкой всего сразу.

Искуситель (жертва принципа)

На утренней зорьке решил порыбачить с лодки на глубине. Отплыл за камыши, на гладь Большого Чана, в густой туман. Сижу. Жду поклевки. Вдруг из тумана — и как только нашел?! — подгребает незнакомый мужичок и суетливо так:

• Здорово! Как клев?

И на мое неопределенное пожатие плечами сдавленным шепотом:

• Слышь, а давай выпьем?
• ?!

— Да дружок еще спит, а у меня голова трещит, а пить один не могу — принцип!

• Да я с утра не очень к ней. Ну да ладно давай, — говорю.

Засуетился страдалец, вынимает из горлышка уже ополови­ненной бутылки пробку — кусок кукурузного початка.

Выпили и раз, и два, занюхивая этой же пробкой, сидя борт о борт, каждый в своей лодке. Как допили, поблагодарил странный гость за компанию и исчез в тумане.

Но буквально через полчаса выныривает снова:

• А давай еще! Спит друг-то.
• Давай, — говорю. Теперь и мне «масть покатила». Как-то быстро мы уговорили целую, на этот раз гость и закуску приличную привез. Он опять же вежливо поблагодарил и отправился к берегу. Туман потихоньку рассеивался.

Очнулся я, когда солнце палило прямо в лицо. Лежу на дне лодки. Удочек нет. Майка задралась, не живот — помидор переспев­ший — сгорел на нет. Берега не видно. Куда грести — не соображу, Чан-то большой. Не стану рассказывать как и чем греб, как раза три менял направление. На землю ступил к закату. Неделю спал кверху брюхом. До сих пор не знаю: с кем пил?

Плод да не тот

На рыбалку взяли с собой приезжего издалека горожанина — родственника напарника. Настроили снасти, развели костер, ужи­наем, беседуем о рыбалке.

Гость, участвуя в разговоре, осматривает окрестности. Вдруг увидел около себя в траве какие-то плоды. Взял один в руки, рас­сматривает. Мы смотрим на него. Он смотрит вверх на куст, под которым ужинаем, раскусывает плод, задумчиво смотрит на разлом и снова вверх на куст.

• Да нет, Володь, — говорит приятель, на этих деревьях ничего не растет. А зайцев здесь, правда, много.